Великолепная стилизация под готические и эпистолярные романы прошлого.Роман полон аллюзий на мировую художественную классику.Тексты Романа Шмаракова отличает изысканная ироническая интонация: как если бы Джером К. Джером писал в сеттинге По и Стокера.Автор — профессор-медиевист, доктор филологических наук, переводчик и прозаик, финалист премии «Новые горизонты» и полуфиналист премии «Национальный бестселлер». О чемДва человека приходят в дом, где раньше не бывали, встречают хозяина, почему-то превратившегося в привидение, и решают, что их визит некстати и благоразумнее будет уйти. Но решить легко, а сделать трудно.На протяжении всего романа они скитаются по огромному дому, который, словно вырвавшись на волю после смерти хозяина, встречает их то стаями вилок, бродящих по коридорам, то фонтаном, бьющим из аквариума, то иными вещами, которые приятно описывать, но не так приятно испытывать.Один из двоих, вспоминающий об этом беспримерном приключении, похоже, очень не любит свой рассказ и делает все возможное, чтобы уклониться от его прямой линии: половодье анекдотов, затопляющее его речь, заставляет читателя почувствовать, каково это — идти дорогой, на которой тебе постоянно что-то мешает.На окна упали плюшевые ребра астматических гардин; в дверях затянулись древесным хрящом замочные скважины; и я почувствовал, как во всех картинах, развешанных по длинным стенам Эренфельдов, воцарилось безлюдье, будто всех участников их запутанного сюжета кто-то разом дернул за ноги и уволок вниз, в дымный зев курительной.Для когоПоклонников ироничной интеллектуальной литературы, современной стилизации под готические романы, постмодернистской прозы с множеством отсылок и аллюзий на мировую классику.Один человек уронил что-то между диванных подушек, а поскольку оно ему было безотлагательно нужно, распотрошил весь диван, чтобы обнаружить там непостижимую прорву всего, что завалилось туда в неведомые годы и, так сказать, взяло его за руку и повело в обратную сторону, от позднейших отложений к первоначальным: и когда наконец выкатилась та вещь, ради которой он туда полез, этот человек уже стоял на пыльных коленях, подняв перед своим носом шарик с опадающим снегом внутри, потерянный тридцать лет назад, и совершенно забыв о том, ради чего затевал весь этот хаос