Над романом‑эпопеей «Прокляты и убиты» Астафьев работал долго — с 1990 по 1994 гг — и так и не написал запланированной последней, третьей книги, однако это не помешало произведению стать одним из самых сильных и пронзительных образцов российской «военной» прозы. Необычно уже само название романа, пришедшее из писаний русских старообрядцев: «Все, кто сеет на земле смуту, войны и братоубийство, будут Богом прокляты и убиты». Столь же необычно в этой эпопее все — идея войны как наказания Божия, посланного народу за ужасы революции и отказ от веры; предельный реализм в описаниях солдатского быта; удивительно искренний и народный патриотизм, сочетающийся со столь же глубинным и народным неприятием «советчины». Ничего подобного в русской «военной» прозе не было ни до, ни после удивительной эпопеи Астафьева