Своего рода путевой дневник испанского журналиста, прожившего почти два десятилетия в Юго-Восточной Азии. Следуя по стопам легендарных писателей, Давид Хименес отправляется в собственную одиссею — чтобы понять, что же влекло знаменитостей на Восток. Он оказывается в Мьянме, где Оруэлл служил агентом колониальной полиции.В Китае, где легендарная журналистка Марта Геллхорн совершала свое «путешествие в ад» в компании Хемингуэя. На Филиппинах — в «стране абсурда», столь живо описанной Ману Легинече. Обращение к их воспоминаниям становится отправной точкой для размышлений автора о современной Азии — о тех изменениях, что с ней уже произошли, и трансформациях, что ждут ее в будущем.Гималаи оказывают на путешественников удивительное воздействие: ваше «я» после возвращения оттуда кажется гораздо менее важным, чем до поездки. А разве не ради этого мы и отправляемся в путешествия? Чтобы понять свое место в мире и осознать, что ты — просто один из многих и не сильно отличаешься от других?«Дурман Востока» — собрание увлекательных глав, где переплетаются прошлое и настоящее, детали биографий и репортажные зарисовки, неизбежно рождающие желание отправиться в путь.У колониализма есть странное свойство: он продолжает жить в головах и у колонизаторов, и у колонизированных даже спустя много лет после того, как последние корабли захватчиков уплыли обратно домой.Испанский журналист и писатель, бывший главный редактор газеты El Mundo.Долгое время работал корреспондентом в Азии, освещая события в Афганистане, Шри-Ланке, Бирме, Японии, Тибете. Его статьи и репортажи выходили в The New York Times, The Guardian, The Sunday Times, Esquire.Удостоен журналистской стипендии Фонда Нимана Гарвардского университета.Осознанно или непроизвольно головы наши регулярно поворачиваются на Восток — в химерической надежде обрести забвение, благодать, наслаждение, экзотику и любовь. Хименес, сам однажды поддавшийся этому импульсу, мечется между Лахором и Борнео, молельными и будуарами, лагунами и лепрозориями — ориентируясь на опыт своих великих предшественников. И все же не следует преувеличивать зависимость Хименеса от Оруэлла, Киплинга, Хемингуэя. Сам порядочный искатель приключений, он идет по стопам — но не след в след, по пятам — но не тенью, примыкает — но не примазывается, с оглядкой — но не как приклеенный. Самостоятельный литератор, со своей «лейкой» и ни у кого не одолженным блокнотом, умеющий выбирать собственный маршрут и пить только из своего стакана, он ищет подходящий только ему необитаемый остров, чтобы заселить его фантомами своего воображения. Стиль — последствие интоксикации